Альбер Камю – французский философ, мыслитель, автор многочисленных книг и мемуаров.
Отучившись на факультете философии в университете Алжира, Альбер Камю занялся общественной, театральной, а также литературной деятельностью. В 1936 году он организовал передвижной «Театр труда», где был режиссером и актером. Вскоре он опубликовал сборник лирических эссе «Изнанка и лицо», а затем – роман «Бракосочетание». С 1938 года Альбер занимал пост редактора различных периодических изданий.
В 1950-е годы философ стремился к независимости, всячески избегая «партийной принадлежности». В этот период вышла книга «Бунтующий человек», которая осуждала диктатуру и тоталитаризм. В 1957 году Камю стал лауреатом Нобелевской премии «за огромный вклад в литературу, высветивший значение человеческой совести».
За годы деятельности Альбер Камю опубликовал десятки эссе, романов, рассказов, а также несколько книг с мемуарами. Самыми популярными считаются следующие работы автора:
- «Чума»;
- «Падение. Изгнание и царство»;
- «Запад. Совесть или пустота?»;
- «Посторонний».
4 января 1960 года Альбер Камю вместе с семьей друга попал в автомобильную аварию. Его похоронили на французском кладбище в Лурмарене.
Речь же пойдет о его последней законченной повести - "Падение", которую Жан-Поль Сартр (французский философ) характеризовал как "самую красивую и наименее понятную" книгу А.Камю.
Повесть написана в форме исповеди главного героя. Нам показывают, как в амстердамском баре «Мехико-Сити» парижский адвокат Жан-Батист Кламанс (что переводится как Иоанн Креститель, к чему мы еще вернемся), называющий себя «судьей на покаянии», знакомится с соотечественником и рассказывает ему о своей жизни, профессии, своих добродетелях, постепенно переходя к тому, что весь его филантропизм, альтруизм, необходимость защищать слабых - в сущности, всего лишь эгоизм и необходимость быть лучше и выше других, как сам Кламанс выражается «тянутся к небу», потому что он любит высоту и ненавидит подвалы, находящиеся глубоко под землей.
"Остановимся на этих высотах. Вы теперь понимаете, конечно, что я хотел сказать, заявив, что я «метил выше». Я правильно назвал это «вершиной благородства», единственной, на которой я мог жить. Да, я чувствовал себя свободно, только когда карабкался вверх. Даже в житейских мелочах мне всегда хотелось быть выше других. ... Трюмы, погреба, подземелья, гроты, пропасти вызывают у меня ужас."
В течение этой исповеди он сознается во всех своих грехах, в том, что имел большой успех среди женщин, но никогда ни одну не любил, а лишь использовал, что он презирает людей и любит лишь самого себя, и всю жизнь искал тех, кто будет его обожать. Он работал адвокатом, защищая несчастных и обделенных, мужчин, женщин и детей и часто не брал денег за работу, чтобы в очередной раз потешить свое эго добродетельного человека, но на самом деле, ему чуждо чувство вины.
Лишь одно мучает его всю жизнь: смерть женщины, утонувшей в реке, которую он не стал спасать.
Сложность этой повести в том, что Жан-Батист вместо того, чтобы страдать от чувства вины за свои грехи и пороки, принимает в себе лицемерие и эгоизм, и находит оправдания, чтобы жить с ними дальше.
Но если раньше он боялся, как бы люди вокруг не узнали о его двуличности, то теперь он хочет объявить об этом на весь мир, мечась между желанием быть признанным и страхом быть разоблаченным.
Он даже хранит у себя картину «Неподкупные судьи», украденную из собора св. Бавона. Конечно, украл он ее не сам, а лишь забрал у покупателя на временное хранение. Но хранит он ее в надежде на то, чтобы однажды на него донесли и он понес наказание, подсознательно ощущая необходимость искупить вину перед этой девушкой.
"Но эта кража подпадает под действие закона, и я уж постарался, чтобы меня сочли сообщником: я укрываю у себя драгоценную картину и показываю ее первому встречному. Так вы, значит, можете меня арестовать - это будет хорошее начало.
Может быть, займутся потом и всем остальным, может быть, отрубят мне голову, и я избавлюсь от страха смерти, буду спасен. Вы поднимете над собравшейся толпою зрителей мою еще не тронутую тлением голову, чтобы они ее узнали, и вновь я возвышусь над ними, как образцовый преступник. Все будет кончено, я завершу потихоньку свой путь лжепророка, вопиющего в пустыне и не желающего выйти из нее."
Нам все время кажется, что Жан-Батист общается с другим собеседником или даже с нами, но в конце повести выясняется, что все это время он говорил сам с собой:
"Но вы, конечно, не полицейский - это было бы слишком просто. Да что вы?.. Адвокат? А знаете, я так и думал. Стало быть, странная симпатия, которую я почувствовал к вам, имела свои основания. Вы занимаетесь в Париже прекрасной деятельностью.
Я так и знал, что мы с вами из одного племени. Ведь мы все похожи друг на друга, говорим без умолку, в сущности, не обращаясь ни к кому, и всегда сталкиваемся с одними и теми же вопросами, хотя и знаем заранее ответы на них. Ну, расскажите мне, прошу вас, что случилось с вами однажды вечером на набережной Сены и как вам удалось никогда не рисковать своей жизнью. Произнесите те слова, которые уже много лет не перестают звучать по ночам в моих ушах и которые я произношу наконец вашими устами: «Девушка, ах девушка! Кинься еще раз в воду, чтобы вторично мне выпала возможность спасти нас с тобой обоих!» Вторично? Ох, какая опрометчивость! Подумайте, дорогой мэтр, а вдруг нас поймают на слове? Выполняйте обещание! Бр-р! Вода такая холодная! Да нет, можно не беспокоиться. Теперь уж поздно, и всегда будет поздно. К счастью!"
Как раз то, что человек сам перед собой оправдывается и раскаивается, признается в своих грехах и пытается их оправдать, будто оправдываясь перед другим человеком, зацепило меня больше всего.
Стоит объяснить, какое же все-таки отношение имеет Иоанн Креститель к Жан-Батисту. Имя Жан-Батист так и переводится - Иоанн Креститель, что, конечно же, неслучайно, поскольку Его послание заключалось в том, что Божий суд над миром неизбежен и что, чтобы подготовиться к этому суду, люди должны покаяться в своих грехах, креститься и принести соответствующие плоды покаяния (отсюда и судья на покаянии). Но даже невооруженным глазом видно, что Кламанас далек от библейского идеала веры и любви.
В этом, собственно, и заключается ирония, ведь главный герой признается, что любил всегда лишь себя и презирал людей, когда же по всем библейским учениям и заветам пророков - должно быть с точностью да наоборот.
Автор в этом произведении поднимает темы вины и ответственности человека за собственные поступки. Название "Падение" вытекает из личного мнения главного героя. Он сам считает, что его прошлые поступки - это то самое "падение".
"Я был способен на все, на все, что могло бы сделать из меня человека. И я выбрал - ничего не делать."
Камю также осуждает стремление людей оправдывать свои поступки и осуждать чужие, занимаясь самообманом. И на самом деле, осуждает он не конкретного Жан-Батиста, а в его лице показывает нам целый слой населения и его пороки - это пороки человечества того времени. Но к сожалению, актуальна эта повесть и по сей день.
"Мы все — исключительные случаи. Все мы хотим апеллировать по тому или иному поводу. Каждый требует, чтобы его признали невиновным во что бы то ни стало, даже если для этого надо обвинить весь род людской и небо."
Автор не зря выбирает для Кламанса профессию адвоката. Мне кажется, что герой, защищая и отмаливая чужие грехи, примеряет на себя роли воров и убийц, пряча за ними свое собственное "я". Его эгоизм и лицемерие меркнут на фоне настоящих преступлений, карающихся законом. Но в этом и суть. Кламанс тоже своего рода преступник, но его преступления, то есть пороки, не поддаются осуждению судом как инстанцией. Зато противоречат добродетелям.
"Я был уверен, что никто не сможет увидеть меня таким, какой я есть на самом дел. Я был уверен, что никто не сможет увидеть меня насквозь."
Камю показывает абсурдность мира и человеческой натуры. Жан-Батист, открывший в себе эгоистичность и лицемерность, не отказывается от своей сути, а находит оправдания жить дальше, не работая над собой и не искупая свои грехи.
"Я - негодяй, но, по крайней мере, я знаю об этом. Я - негодяй по признанию, по любви, по собственному выбору."
Но вся горечь такой жизни заключается в том, что Кламанс не может найти прощения ни от кого, даже от самого себя.
"Я не могу простить себе, что я не был достаточно смелым, чтобы быть счастливым." и "Я не могу найти прощения за свои грехи, потому что я не могу найти прощения за себя."
В повести очень важную роль играет образ "судьи на покаянии", который использует Жан-Батист для описания самого себя. Это похоже на метафору его внутреннего состояния. Кламанс одновременно и судья для других, который осуждает людей за грехи, и в тоже время на "покаянии" занимается самобичеванием, не зная, как простить себе собственные пороки.
"Чем больше я обвиняю себя, тем больше имею право осуждать вас."
Повесть не дает готовые ответы, но задает много вопросов, над которыми стоит серьезно задуматься.
Комментарии
Отправить комментарий